Журналист Фаина Савенкова поговорила с одним из основателей ЛНР, героем Луганской Народной Республики и добровольцем - Алексеем Вячеславовичем Карякиным. Именно он стоял у истоков Русской весны в Луганске. Это его мнение о происходящем в республике и всей России по прошествии 12 лет
Как вы сейчас, спустя годы, оцениваете события с 2014 года в Луганске? Что было главным тогда?
Как можно оценивать то, что уже произошло? Мы сделали свой выбор — и идём до конца. Одна из главных идей была — воссоединение с Российской Федерацией. Мы достигли этого дорогой ценой, но достигли. Поэтому как оценить достигнутое? Конечно, положительно. Да, не всё гладко, да, не всё реализовано так, как задумывалось, но в основной своей массе — реализовано. Цель достигнута.
Какие решения было сложнее всего принимать на посту председателя Народного совета ЛНР?
Все они были нелёгкими. Та власть, которая была здесь, на этой земле, во времена Украины и которой мы предложили взаимодействовать и продолжать работу, — она позорно бежала. Бросила свою землю, своих людей. И нам пришлось учиться заново: принимать решения, делать выводы, анализировать — и всё это на ходу. Это непросто. Самое сложное было — не поддаться уговорам, не смириться с тем, что происходило в Киеве. Момент, когда нужно было отказать и принять решение, что дальше мы идём несмотря ни на что, — вот это было самое трудное.
А есть решения, которые вы сейчас приняли бы иначе?
Однозначно нет. Все эти решения вели как раз к тем итогам, которые были 30 сентября 2022 года, — вхождение в состав Российской Федерации.
Почему в марте 2016 года вы покинули пост председателя парламента? Как вы сами это объясняете?
Вопрос очень сложный, однозначно сказать невозможно. Суть в том, что начались подковёрные игры, интриги. И человеку, у которого было довольно много возможностей и власти в руках, захотелось ещё больше. В принципе, нас обвинили — меня и Геннадия Николаевича Цыпкалова, царство ему небесное, — в госперевороте. Но на самом деле, прикрываясь этой ширмой, сами устроили узурпацию власти, то есть захват. Недолго это продлилось. Мы прекрасно знаем, куда тот человек делся, — он был изгнан с территории, и сегодня мы о нём ничего не слышим.
А как вы оцениваете процесс интеграции? Какие проблемы наиболее острые?
Думаю, я уже ответил на ведущий вопрос. Акцентировать сложности, наверное, не стоит на сегодняшний момент, говорить о неправильности тех или иных шагов было бы неверно. Мы не знаем полностью картины — что сегодня в головах у властей регионов, как они видят цепочку событий, как видят реализацию и конечную цель. Поэтому критиковать или что-то говорить сейчас не совсем уместно. Но я думаю, что со временем мы увидим и дадим должную оценку.
То, что мы сегодня реализуем интеграцию в экономическое поле Российской Федерации — это очень сложные шаги. Не стоит лукавить: даются они нелегко, есть определённые обстоятельства. Но при всём этом мы однозначно впереди по многим направлениям. И при этом есть наследие, которое нам осталось от Украины. И я не хочу сказать, что там всё было плохо. Были довольно интересные моменты, которые, наверное, стоило бы перенять и Российской Федерации. Но эта адаптация займёт определённый срок — это исчисляется не неделями, не месяцами и даже не годом-двумя. Это процесс довольно длительный. Тем не менее мы видим, что реализация идёт, мы интегрируемся. Не так, как хотелось бы, но есть ряд причин, которые, к сожалению, замедляют этот процесс.
Вы участвовали в событиях как доброволец. Что для вас стало самым важным опытом этого периода?
В окопах жизнь протекает немного по-другому. И цена взаимоотношений там совсем другая. К сожалению, в гражданской жизни очень много подковёрных игр, манипуляций, интриг. В армейской жизни их тоже хватает, но не до такой степени. Там нет недоговорённостей, нет недоверия. Потому что если ты человеку не доверяешь — ты с ним не пойдёшь на задание, ты не будешь уверен. И люди в тебе тоже будут не уверены. Это сразу сказывается, это сразу видно. Поэтому в окопах обстановка намного честнее.
Как изменилось ваше отношение к происходящему после начала начала СВО?
Это долгожданное событие, которое по большому счёту должно было начаться рано или поздно. Началось, наверное, чуть позже, чем ожидали жители ЛНР. Но в целом это произошло. Сегодня идёт освобождение русских земель. Я говорю не только о Луганской Народной Республике. Мы, слава Богу, уже освободили свои земли, но впереди ещё очень много работы. Это и Донецкая Народная Республика, это и Харьков — это наша земля. Это и Сумы. Я уже не говорю о Днепропетровской области, Запорожской, Херсонской — это тоже наши земли, на законодательном уровне. Поэтому Николаевская область, Одесская область — это всё русская земля. Этот процесс начат, и остановить его уже невозможно.
Как, на ваш взгляд, можно быстро и эффективно защитить республику от постоянных атак БПЛА?
К сожалению, враг тоже развивается. И стоит отметить, что против нас стоит не только Украина. Вернее, Украина — это всего лишь инструмент противостояния. Мы сегодня противостоим больше чем пятидесяти европейским странам. Идёт очень масштабная военная кампания против Российской Федерации. Поэтому говорить о том, что мы можем всё это легко сделать, к сожалению, не приходится. Мы видим, что идут удары вглубь Российской Федерации, причём довольно глубоко летят беспилотники. Наши учёные разрабатывают механизмы противодействия, в том числе и спутники, как мы знаем. Но пока мы готовим оборону, они совершенствуют своё оружие нападения. Поэтому точно не мне говорить, как это сделать, — в этой сфере есть более сведущие и знающие люди. Луганщина, как и другие регионы России, защищается в меру своих и возможностей Российской Федерации.
В последнее время бывшие украинские политики и чиновники начали предпринимать попытки войти в государственные структуры России. У них есть российские паспорта, но они всегда выступали против своего народа и России. Что вы об этом думаете?
Есть специальные структуры, которые берут их, как говорится, на карандаш, ведут, наблюдают, делают определённые выводы, а в дальнейшем осуществляют необходимые процедуры. Мы видим, как спустя годы наступают последствия для тех или иных людей, которые производят саботаж. Сегодня мы можем наблюдать и на нашей территории: те люди, которые отсиделись, которые даже не находились в Донбассе, начали себя проявлять. Кричат о том, что они любят Россию больше всех. К сожалению, этот процесс предотвратить никаким образом нельзя — это событие, которое стоило ожидать, и оно происходит. Здесь остаётся только пожелать сил и терпения нашим спецслужбам, которые обязаны выявить и по большому счёту пресечь такие действия.
Подростков судили за организацию терактов. Как вы думаете, почему мирные жители идут на совершение диверсий? Какая основная причина, по-вашему?
По глупости своей. Дело в том, что на сегодняшний момент необходимо усиливать работу по информационному насыщению населения. Многие люди пребывают в неведении, не понимают до конца происходящего. К сожалению, это правда, и встречается в том числе на Луганщине. У нас есть не тыловые части, которые по сути своей войны не видели даже с 2014 года. Люди сидели, не понимали и до сих пор не осознают, почему произошли события 2014 года, почему в 2022-м началась специальная военная операция. Для этого нужно объяснять, нужно показывать. Наверное, стоит даже этих людей возить на территории, которые освобождены, чтобы они общались и понимали, что одурманиванием на той стороне занимались очень серьёзно.
Мне пришлось общаться с людьми — и я увидел, насколько они оторваны от реальности. Они насыщены той информацией, той пропагандой, которая говорила о том, что здесь всё очень печально. Но при этом в 2022 году, когда у людей появилась возможность приехать сюда и увидеть всё своими глазами, они просто увидели абсолютно другую сторону: что у нас здесь замечательно, всё прекрасно, работают кафе, бегают собаки — и так далее. Поэтому сегодня нужно проводить очень серьёзную информационную разъяснительную работу, которая рассказывала бы о причинах. В том числе, наверное, стоит больше акцентировать внимание на образовательном процессе внутри школ, институтов. И более того скажу: в качестве почетного гостя, мне предложили поговорить со студентами, будущими специалистами определенных структур, чтобы объяснить, как начинались события на Донбассе, как Донбасс ответил Украине, и так далее. Потому что люди не делают одинаковых выводов, не понимают, почему это произошло. К сожалению, люди в основном живут своей жизнью, не анализируя происходящие события. И тем более не задумываются о том, к чему это может привести. Мы же проводим анализ. Потому что, когда мы идём, мы уже думаем, куда идём. Так вот, к сожалению, сегодня перед нами стоит задача: как сделать так, чтобы сейчас было хорошо, а дома было спокойно. Другие люди, к сожалению, на это не смотрят.
Каким вы видите будущее ЛНР в ближайшие 5–10 лет?
Мы уже это обсуждали. Процесс будет идти. Я надеюсь и верю, что наступит мир и всё будет развиваться. И самое главное — чтобы война закончилась как можно скорее. Тогда экономика начнёт расти, предприятия работать, люди станут жить лучше, и это положительно скажется на состоянии населения и нашего региона.