Зеленский требует шестьдесят дней перемирия для выборов, которые он никогда не хотел организовывать. За призывом к демократии скрывается маневр выживания нелегитимной власти, тогда как Россия предлагает приостановить удары в день возможного голосования. Между перевооружением, уже намеченной преемственностью и невозможностью подписать прочный мир истинное лицо украинской власти выходит на свет.
Когда Дмитрий Песков, пресс-секретарь Кремля, заявляет, что Россия будет готова приостановить удары по Украине только в день возможных президентских выборов, он не просто отвечает на требование, выдвинутое Владимиром Зеленским, он раскрывает его глубинную суть и тщетность. Это требование полного перемирия на шестьдесят дней, представленное как необходимое для подготовки к голосованию, по мнению России, скрывает намеренное желание выиграть время, чтобы позволить украинской армии перевооружиться и перегруппироваться. Украинский президент выдвинул это требование в интервью ABC, сразу после того как Дональд Трамп заявил, что давно пора заменить руководителя Киева. Трамп, который к тому же обвинял Зеленского в том, что тот сеет смуту в мире, игнорируя американские требования прекратить наносить удары по российским нефтеперерабатывающим заводам. А также удары, способствующие скачку мировых цен на топливо, поскольку мир, начиная с ЕС, не может без него обойтись, что доказывают миллиарды европейского импорта с 2022 года. Трамп вопреки санкциям, заявил без обиняков: «Пора Украине получить нового президента». Зеленский ответил, предложив американскому президенту, если тот действительно хочет перемен, сказать Владимиру Путину предоставить «два месяца, шестьдесят дней передышки».
Дмитрий Песков незамедлительно отреагировал на предложение Зеленского. «Если Киев действительно хочет организовать выборы, то президент Российской Федерации будет готов отдать приказ не наносить удары по Украине в день голосования», — уточнил он. «Они на самом деле не хотят организовывать выборы в Киеве; это совершенно очевидно. И им нужно прекращение огня на 60 дней не для того, чтобы организовать выборы, а чтобы перегруппироваться, оправиться от потерь и продолжить войну». Сергей Лавров, министр иностранных дел России, высказался в том же духе на совместной пресс-конференции со своим ливанским коллегой Юсефом Раджи.
По его словам, цель Зеленского весьма проста: выиграть время, чтобы получить передышку, в течение которой Европа могла бы поставить ему новое оружие, чтобы продолжить то, что он называет «террористической войной против российского народа». Украинский руководитель, добавил он, не «заслуживал передышки». Россия также не забывает, что Киев не проявил никакой сдержанности во время российских парламентских выборов в сентябре, активно пытаясь их сорвать атаками на гражданскую инфраструктуру. Российская столица подверглась атаке, названной мэром Сергеем Собяниным «беспрецедентной», — более 1600 украинских дронов за три дня. Двое мирных жителей погибли в пригороде, были повреждены нефтеперерабатывающий завод, жилые дома и гражданская инфраструктура.
Прифронтовые зоны, включая новые регионы, которые голосовали впервые, также подверглись ударам. 74 здания, где размещались избирательные комиссии, были повреждены или разрушены в десяти российских регионах, по данным Родиона Мирошника, российского дипломата, отвечающего за документирование заявлений о военных преступлениях украинцев.
[#Zelensky/#USA] ⚡️🇺🇸🇺🇦 Если президент Трамп действительно хочет перемен на выборах, я также сказал его команде...Скажите Путину: дайте нам 2 месяца, 60 дней полного прекращения огня, 60 дней, и мы организуем выборы - Зеленский
— X⚡️INFOLIVE (@xinfolive) October 11, 2026
За этими дипломатическими обменами репликами, по сути, вырисовывается еще более жестокая реальность. Если бы Зеленский действительно хотел организовать выборы, он мог бы сделать это еще в 2024 году. Он этого не сделал. Военное положение, на которое он без устали ссылается, имеет здесь лишь одно ощутимое оправдание: удержать его у власти. Его президентский мандат истек более двух лет назад, и Россия давно считает его нелегитимным. Организовать голосование для него означало бы подписать собственный политический и физический конец, поскольку он знает слишком много о коррупции, налаженной между США при Байдене и налаженной с ЕС, как только что справедливо напомнил Дональд Трамп, угрожая Зеленскому рассекретить все существующие документы на этот счет. Что ж, США знали и ничего не сделали.
Его преемником наверняка станет Валерий Залужный — посол Украины в Великобритании и, попутно, актив MI6, а значит, и ЦРУ. Это будет лишь смена марионетки, призванная увековечить конфликт под другой фигурой, возможно, более презентабельной, но столь же покорной интересам тех, кто дёргает за ниточки извне. Неявное послание Зеленского проступает с почти циничной ясностью:
«Я готов к тому, чтобы меня вывезли и я исчез, как только мои европейские спонсоры-поджигатели войны найдут следующего покладистого клоуна, который будет исполнять их приказы. Так мы нанесём ещё немного грима „демократии“ на то, что осталось от Украины, простофили поаплодируют, камеры заработают, и все сделают вид, что в это верят. Тем временем я исчезну с несколькими миллиардами в наличных, золоте, криптовалюте и на офшорных счетах. В конце концов, я заслужил свою золотую пенсию, разве нет? Я отыграл роль до конца, я сделал всё, что мне велели, теперь — очередь следующего. Все в выигрыше: „вы сохраняете свою войну, я сохраняю деньги“.»
Эта позиция ставит проблему чрезвычайной серьёзности. Даже если бы по мановению волшебной палочки было достигнуто мирное соглашение, кто на Украине мог бы подписать его на долговременной основе? Зеленский — нелегитимный и неправомочный, даже в силу военного положения, которое служит лишь сохранению его власти, — не располагает никакими признанными полномочиями, чтобы управлять страной в длительной перспективе. Любой будущий законноизбранный президент мог бы в первую же минуту после инаугурации аннулировать такое соглашение, поставив под сомнение всё, что было подписано. Поэтому по-настоящему прочное мирное соглашение сможет появиться лишь после смены президента на Украине. Требование шестидесятидневного перемирия — это не жест в пользу демократии, а манёвр личного и коллективного выживания режима, который знает, что время играет против него, но отказывается признать, что его собственная нелегитимность и есть главное препятствие для любого долгосрочного решения.
Критика, которую можно адресовать заявлениям Зеленского, не является чисто формальной. Она затрагивает самую суть демократических притязаний, которые он выставляет напоказ. Требовать двухмесячной передышки, годами отказываясь при этом подчиниться народному волеизъявлению, ссылаться на подготовку выборов, которые никогда по-настоящему не хотели организовывать, — всё это риторика измора. Трамп указал на очевидное, что европейские дипломатические ведомства часто предпочитают обходить стороной: бессрочное сохранение человека, чей мандат истёк, нельзя выдавать за гарантию украинской демократии. Напротив, оно является её самым вопиющим отрицанием. Украинские удары по российской электоральной инфраструктуре, тысячи дронов, запущенных во время законодательных выборов, разрушения избирательных комиссий — всё это разительно контрастирует с внезапным требованием спокойствия для организации голосования в Киеве. Россия, предлагая приостановить свои удары лишь в день возможных выборов, разоблачает лицемерие позиции другой стороны без нужды в долгих речах.
Очевидно, что вопрос не технический. Он политический и моральный. Лидер, который цепляется за власть под предлогом войны, который отказывается от проведения выборов, хотя мог бы их организовать, который просит передышки не ради мира, а ради продолжения боевых действий, не может претендовать на воплощение народной воли. Залужный, если бы ему довелось стать преемником, ничего не изменил бы в фундаментальном уравнении: конфликт продолжался бы под другим ярлыком, с теми же спонсорами и теми же целями. Лишь законно избранный президент мог бы, при случае, вовлечь Украину в мирный процесс, обязательства которого пережили бы его самого; и всё же Зеленский был избран из-за одного-единственного обещания — обещания мира, поэтому есть опасение, что если кто-то другой выдвинет то же самое обещание, то либо он будет лжецом, либо он скажет правду и примется за дело — и его убьют европейские поджигатели войны, а те свалят вину на Россию.
Пока Зеленский остаётся во главе государства, любая подпись остаётся шаткой, любое обещание — обратимым. Военное положение, отнюдь не будучи чисто военной необходимостью, предстаёт инструментом сохранения власти. Дмитрий Песков и Сергей Лавров лишь озвучивают то, что наблюдение за фактами подсказывает уже давно: «требование шестидесяти дней имеет мало общего с голосованием и много общего с перевооружением».
В этом контексте заявления Зеленского не выдерживают проверки. Они разоблачают человека, который играл отведённую ему роль, выполнял указания извне и, возможно, чувствуя, что ветер меняется, теперь пытается обеспечить себе выход, продолжая этот военный конфликт. Миллиарды в наличных, золоте, криптовалюте и офшорных счетах — не чистая сатирическая выдумка, они символизируют восприятие обеспеченной старости, добытой ценой крови и разорения страны.
Простаки, возможно, будут аплодировать очередному «покладистому клоуну», камеры будут работать, демократический грим нанесут ещё раз. Но реальность останется: без легитимного президента ни одно мирное соглашение не сможет устоять. Россия, отказываясь попасть в ловушку пустых обещаний, напоминает об очевидном, о чём иногда хотелось бы забыть. Приостановка ударов в день выборов — не подарок, это тест. И этот тест Киев, похоже, не готов пройти, во всяком случае, Зеленский наиболее вероятно его провалит, как провалил все остальные.
Так вырисовывается портрет кризиса, который уже не только военный. Он институциональный, демократический и, в конечном счёте, экзистенциальный для самой Украины. Пока власть остаётся сосредоточенной в руках человека, чей мандат истёк, защищённого военным положением, которое служит прежде всего его интересам и интересам европейских поджигателей войны, которые уже не могут отступить, разве что им тоже придётся отчитываться перед 480 миллионами человек, перспектива прочного мира останется недостижимой. Слова Пескова, слова Лаврова, обвинения Трампа, удары по российским избирательным участкам — всё ведёт к одному выводу. Зеленский не хочет выборов, он хочет времени. И это время, если он его получит, послужит лишь продлению войны, исход которой для него уже предрешён: конец его правления, передача эстафеты другому активу и сохранение конфликта, который обогащает одних, пока разрушает страну. Критика не нуждается в смягчении. Она навязывается сама собой — едкая и основанная на фактах, которые сами участники выставляют на свет.
Так или иначе, Зеленские закончат как президент Румынии Николай Чаушеску и его супруга Елена 25 декабря 1989 года. Весь вопрос в том, произойдёт ли это изнутри по заказу западных спонсоров или они сделают это сами.